«Влюбляюсь в других, будучи в отношениях» – новая норма?
Есть переживание, о котором редко говорят вслух. Ты в браке, у вас дети, всё в целом хорошо. И вдруг – новый коллега, случайный знакомый, старый друг. Сердце ускоряется, мысли возвращаются к нему по десять раз на дню, и ты ловишь себя на вопросе: что со мной не так? Или это теперь у всех?
Короткий ответ: это не новая норма. Это старая норма, о которой стало принято говорить. А чтобы понять, почему так происходит, нужно разобрать, что вообще делает мозг, когда мы влюбляемся.
Три системы, а не одна
В 1998 году антрополог Хелен Фишер предложила модель, которая с тех пор стала основой для большинства исследований любви. По её версии, то, что мы называем одним словом, на самом деле – три разные системы мозга с разной химией и разными задачами.
Первая – половое влечение. Работает на тестостероне и эстрогенах, направлено на кого угодно подходящего.
Вторая – романтическое влечение, то есть влюблённость. Работает на дофамине и норадреналине при сниженном серотонине. Задача: сфокусировать всю энергию на одном конкретном человеке.
Третья – привязанность. Работает на окситоцине и вазопрессине. Задача: держать двоих вместе достаточно долго.
Ключевой момент в модели Фишер, который многое объясняет: эти три системы относительно независимы. Фишер прямо пишет, что человек может испытывать глубокую привязанность к супругу и одновременно романтическое влечение к кому-то другому. Это не парадокс и не признак поломки. Так устроена архитектура.
Влюблённость – не чувство, а голод
В 2005 году Артур Арон, Хелен Фишер и коллеги поместили в МРТ-сканер семнадцать человек на пике влюблённости и показали им фото любимых. Ожидали увидеть активность в эмоциональных центрах. Увидели другое: ярче всего загорались вентральная область покрышки среднего мозга (VTA) и хвостатое ядро – дофаминовые структуры, которые отвечают за мотивацию и ожидание награды. Те же, что работают при голоде, жажде и зависимостях.
Вывод авторов звучал так: романтическая любовь – прежде всего не эмоция, а мотивационное состояние. Мозг ставит цель «быть с этим человеком» и перестраивает под неё внимание, память и принятие решений.
Одновременно кое-что выключается. Бартельс и Зеки в 2000 и 2004 годах показали, что при виде любимого снижается активность в зонах, отвечающих за социальное суждение, оценку намерений другого человека и негативные эмоции. Это нейронный след того, что мы называем розовыми очками. Влюблённый не наивен – у него временно приглушена система критической оценки.
Меняется и биохимия тела. Марацци с коллегами обнаружила у недавно влюбившихся сниженную плотность серотонинового транспортёра, сопоставимую с показателями при обсессивно-компульсивном расстройстве. Отсюда навязчивые мысли. Кортизол, гормон стресса, повышен. Отсюда бессонница и потеря аппетита. И главное: через 12–24 месяца все эти показатели возвращаются к норме.
Топливо влюблённости – неопределённость
Чтобы понять, почему влюблённость выбирает именно нового человека, нужна одна из самых важных находок нейронауки последних тридцати лет. Дофаминовые нейроны реагируют не на награду. Они реагируют на ошибку прогноза – на разницу между тем, что ты ожидал, и тем, что получил. Это показали Шульц, Дайан и Монтегю в 1997 году, и с тех пор результат воспроизводился бесчисленное количество раз.
Из этого следует неожиданное. Если награда полностью предсказуема, дофаминовая система на неё почти не отвечает – ей нечему учиться. А сильнее всего она работает там, где исход неясен. Фиорилло, Тоблер и Шульц в 2003 году показали, что дофаминовые нейроны наиболее активны, когда вероятность награды около 50 процентов.
Новый человек для этой системы – идеальный стимул. О нём известно мало, воображение дорисовывает лучшее, взаимность под вопросом. Каждый его взгляд, каждое сообщение – новая порция информации, которую мозг жадно обрабатывает. Есть и прямое подтверждение у людей: Уитчёрч, Уилсон и Гилберт в 2011 году обнаружили, что женщины больше думали о мужчинах и сильнее ими интересовались, когда не знали, нравятся ли им.
Почему это проходит
Здесь же кроется ответ на второй вопрос: почему влюблённость гаснет. По мере знакомства образ человека заполняется реальными данными. Неопределённость падает. Прогноз становится точным. Ошибка предсказания стремится к нулю, и система, которая жила на этой ошибке, затихает.
Розовые очки спадают не потому, что открылся обман. Они спадают потому, что мозг наконец научился предсказывать этого человека. Биохимия, о которой шла речь выше, нормализуется в те же сроки – год-два.
Это же объясняет, почему влюблённость держится дольше там, где неопределённость сохраняется: при безответном чувстве, в запретных или редких встречах. И почему в стабильных отношениях острая фаза уходит быстрее всего.
Почему это случается в долгом браке
Супруг после десяти лет вместе полностью предсказан. Это не недостаток – это источник спокойствия, того самого, что даёт система привязанности. Но у дофаминовой системы к нему почти нет вопросов, потому что она уже знает ответы.
Новый человек даёт то, что дома система вознаграждения давно не получает: ошибку прогноза. Само по себе это не говорит о проблеме в отношениях. Это говорит о том, что вторая система работает так, как ей положено, и не спрашивает разрешения у третьей.
Важно и то, что дофамин не исчезает из долгих отношений насовсем. Асеведо с коллегами в 2012 году сканировали людей, состоящих в браке в среднем 21 год и сообщающих об интенсивной любви к партнёру. У них активировалась та же VTA, что и у только что влюбившихся. Разница в том, что рядом работали и зоны привязанности. Угасает не любовь, а её навязчивый, тревожный компонент.
Эволюция не проверяет паспорт
Эволюционные теории обычно описывают влюблённость как механизм фокусировки на одном партнёре. Но эволюция не создаёт механизмы с целью. Она закрепляет реакции на признаки, которые в среднем давали преимущество. Механизм влюблённости срабатывает на новизну, привлекательность, ощущение, что тебя заметили, и на недосказанность. Семейное положение он не проверяет – потому что никогда не умел.
Это похоже на тягу к сладкому. Она возникла в мире, где калорий не хватало, и продолжает срабатывать у сытого человека в супермаркете. Влюблённость в постороннего при живом браке не опровергает её происхождение. Она лишь показывает, что «удержание пары» плохо описывает то, как этот механизм ведёт себя в реальности.
Сами эволюционные психологи это признают. Фишер по демографическим данным ООН обнаружила пик разводов около четвёртого года брака и предположила, что парные связи изначально были рассчитаны на период младенчества ребёнка, а не на всю жизнь. Дэвид Басс и коллеги сформулировали гипотезу смены партнёра: интерес к другим при существующих отношениях может быть эволюционно полезен как поиск запасного варианта. Нравится нам это или нет, но такие механизмы у нас есть.
Так это норма?
Данные говорят: да, и всегда была. Романтическая любовь обнаружена в 147 из 166 изученных культур. А влюблённости в посторонних у людей в отношениях оказались настолько обычным явлением, что их начали изучать отдельно. Белу и О'Салливан опросили 247 взрослых в отношениях: такие влюблённости встречались часто и почти не сказывались на качестве основных отношений. В более поздней работе О'Салливан, Белу и Гарсия описывают их как распространённый опыт даже среди людей в эксклюзивных союзах.
Иными словами, «влюбляюсь в других» – это не симптом эпохи и не признак плохого брака. Это побочный эффект нормально работающей системы вознаграждения.
Где на самом деле развилка
Если влюблённость сама по себе не говорит об отношениях, то о чём говорит? О том, что человек делает дальше.
Здесь есть данные, и они интересны. Гонзага с коллегами в 2008 году показали, что люди, которые писали о любви к своему партнёру, после этого успешнее подавляли мысли о привлекательных других. Любовь к партнёру работает как активный фильтр внимания. А Миллер ещё в 1997 году обнаружил обратное: чем больше внимания человек уделяет альтернативам, тем вероятнее распад отношений через некоторое время. Не сама влюблённость предсказывала разрыв, а то, куда человек направлял взгляд.
Есть и рычаг с другой стороны. Арон с коллегами в 2000 году показали, что совместные новые и возбуждающие занятия повышают удовлетворённость пар. Логика та же, что и в этой статье: дофаминовая система живёт на новизне, и её можно кормить не только новым человеком, но и новым опытом с прежним.
Практический вывод
Влюблённость в другого человека при живых отношениях – это не приговор им и не диагноз тебе. Это сигнал от системы, которая ищет неопределённость и новизну. Стоит услышать его буквально: не «мне нужен этот человек», а «мне не хватает новизны, роста или ощущения, что меня видят».
С этой информацией можно делать разное. Можно пойти за новым человеком и через год-два получить ту же предсказуемость, от которой бежал. Можно вернуть новизну в те отношения, которые есть. Механизм не выбирает за тебя. Он только показывает, где именно у тебя зазор между ожиданием и реальностью.
Источники
Acevedo, B. P., & Aron, A. (2009). Does a long-term relationship kill romantic love? Review of General Psychology, 13(1), 59–65.
Acevedo, B. P., Aron, A., Fisher, H. E., & Brown, L. L. (2012). Neural correlates of long-term intense romantic love. Social Cognitive and Affective Neuroscience, 7(2), 145–159.
Aron, A., Fisher, H., Mashek, D. J., Strong, G., Li, H., & Brown, L. L. (2005). Reward, motivation, and emotion systems associated with early-stage intense romantic love. Journal of Neurophysiology, 94(1), 327–337.
Aron, A., Norman, C. C., Aron, E. N., McKenna, C., & Heyman, R. E. (2000). Couples' shared participation in novel and arousing activities and experienced relationship quality. Journal of Personality and Social Psychology, 78(2), 273–284.
Bartels, A., & Zeki, S. (2000). The neural basis of romantic love. NeuroReport, 11(17), 3829–3834.
Bartels, A., & Zeki, S. (2004). The neural correlates of maternal and romantic love. NeuroImage, 21(3), 1155–1166.
Belu, C. F., & O'Sullivan, L. F. (2019). Roving eyes: Predictors of crushes in ongoing romantic relationships and implications for relationship quality. Journal of Relationships Research, 10, e2.
Buss, D. M., Goetz, C., Duntley, J. D., Asao, K., & Conroy-Beam, D. (2017). The mate switching hypothesis. Personality and Individual Differences, 104, 143–149.
Fiorillo, C. D., Tobler, P. N., & Schultz, W. (2003). Discrete coding of reward probability and uncertainty by dopamine neurons. Science, 299(5614), 1898–1902.
Fisher, H. E. (1992). Anatomy of Love. W. W. Norton.
Fisher, H. E. (1998). Lust, attraction, and attachment in mammalian reproduction. Human Nature, 9(1), 23–52.
Gonzaga, G. C., Haselton, M. G., Smurda, J., Davies, M. S., & Poore, J. C. (2008). Love, desire, and the suppression of thoughts of romantic alternatives. Evolution and Human Behavior, 29(2), 119–126.
Jankowiak, W. R., & Fischer, E. F. (1992). A cross-cultural perspective on romantic love. Ethnology, 31(2), 149–155.
Marazziti, D., Akiskal, H. S., Rossi, A., & Cassano, G. B. (1999). Alteration of the platelet serotonin transporter in romantic love. Psychological Medicine, 29(3), 741–745.
Marazziti, D., & Canale, D. (2004). Hormonal changes when falling in love. Psychoneuroendocrinology, 29(7), 931–936.
Miller, R. S. (1997). Inattentive and contented: Relationship commitment and attention to alternatives. Journal of Personality and Social Psychology, 73(4), 758–766.
O'Sullivan, L. F., Belu, C. F., & Garcia, J. R. (2022). Loving you from afar: Attraction to others ("crushes") among adults in exclusive relationships. Journal of Social and Personal Relationships, 39(11), 3402–3423.
Schultz, W., Dayan, P., & Montague, P. R. (1997). A neural substrate of prediction and reward. Science, 275(5306), 1593–1599.
Whitchurch, E. R., Wilson, T. D., & Gilbert, D. T. (2011). "He loves me, he loves me not…": Uncertainty can increase romantic attraction. Psychological Science, 22(2), 172–175.